А и арнольди мое знакомство с гоголем

Читать книгу - Сборник - Гоголь в воспоминаниях современников

Так, В.А. Воропаев (Воропаев В.А. Николай Гоголь: Опыт духовной биографии Арнольди Л.И. Мое знакомство с Гоголем // Н.В. Гоголь в воспоминаниях. Я сейчасъ сообразилъ, что это Гоголь, больше такъ, чѣмъ по какому (Л. И. Арнольди. Мое знакомство съ Гоголемъ. Русскій Вѣстн. г., 1, 59—60)*). а на другой ") Въ квартирѣ А. О. Смирновой въ Москвѣ. *) Статья писана. декабря к С. П. Шевыреву. 22 Ср. письма к П. А. Плетневу от 3 января 26 Лев Арнольди. Мое знакомство с Гоголем. "Русский вестник", , No 1, стр.

К столу явились, кроме Уленьки, еще два лица: Первая была девица средних лет, существо бесцветное, некрасивой наружности, с большим тонким носом и необыкновенно быстрыми глазами.

Она держалась прямо, молчала по целым дням и только беспрерывно вертела глазами в разные стороны с глупо-вопросительным взглядом. Португалец, сколько я помню, назывался Экспантон, Хситендон или что-то в этом роде; но помню твердо, что вся дворня генерала называла его просто — Эскадрон.

ВСТРЕЧИ С ГОГОЛЕМ

Он тоже постоянно молчал, но после обеда должен был играть с генералом в шахматы. За обедом не произошло ничего необыкновенного. Генерал был весел и шутил с Чичиковым, который ел с большим аппетитом; Уленька была задумчива, и лицо ее оживлялось только тогда, когда упоминали о Тентетникове.

После обеда генерал сел играть с испанцем в шахматы и, подвигая шашки вперед, беспрерывно повторял: Через пять минут он опять ошибался, и начинал опять: После нескольких партий с - - испанцем генерал предложил Чичикову сыграть одну или две партии, и тут Чичиков выказал необыкновенную ловкость. Он играл очень хорошо, затруднял генерала своими ходами, и кончил тем, что проиграл; генерал был очень доволен тем, что победил такого сильного игрока, и еще более полюбил за это Чичикова.

Прощаясь с ним, он просил его возвратиться скорее и привезти с собою Тентетникова. Приехав к Тентетникову в деревню, Чичиков рассказывает ему, как грустна Уленька, как жалеет генерал, что его не видит, что генерал совершенно раскаивается и, чтобы кончить недоразумение, намерен сам первый к нему приехать с визитом и просить у него прощения. Все это Чичиков выдумал. Но Тентетников, влюбленный в Уленьку, разумеется, радуется предлогу и говорит, что если все это так, то он не допустит генерала до этого, а сам завтра же готов ехать, чтобы предупредить его визит.

Чичиков это одобряет, и они условливаются ехать вместе на другой день к генералу Бетрищеву. Вечером того же дня Чичиков признается Тентетникову, что соврал, рассказав Бетрищеву, что будто бы Тентетников пишет историю о генералах.

Тот не понимает, зачем это Чичиков выдумал, и не знает, что ему делать, если генерал заговорит с ним об этой истории.

Чичиков объясняет, что и сам не знает, как это у него сорвалось с языка; но что дело уже сделано, а потому убедительно просит его, ежели он уже не намерен лгать, то чтобы ничего не говорил, а только бы не отказывался решительно от этой истории, чтоб его не скомпрометировать перед генералом. За этим следует поездка их в деревню генерала; встреча Тентетникова с Бетрищевым, с Уленькой и наконец обед.

Описание этого обеда, по моему мнению, было лучшее место второго тома. Генерал сидел посредине, по правую его руку Тентетников, по левую Чичиков, подле Чичикова Уленька, подле Тентетникова испанец, а между испанцем и Уленькой англичанка; все казались довольны и веселы. Генерал был доволен, что помирился с Тентетниковым и что мог поболтать с человеком, который пишет историю отечественных генералов; Тентетников — тем, что почти против него сидела Уленька, с которою он по временам встречался взглядами; Уленька была счастлива тем, что тот, кого она любила, опять с ними и что отец опять с ним в хороших отношениях, и наконец Чичиков был доволен своим положением примирителя в этой знатной и богатой семье.

Англичанка свободно вращала глазами, испанец - - глядел в тарелку и поднимал свои глаза только тогда, как вносили новое блюдо. Приметив лучший кусок, он не спускал с него глаз во все время, покуда блюдо обходило кругом стола или покуда лакомый кусок не попадал к кому-нибудь на тарелку.

После второго блюда генерал заговорил с Тентетниковым о его сочинении и коснулся го года. Чичиков струхнул и со вниманием ждал ответа. Он отвечал, что не его дело писать историю кампании, отдельных сражений и отдельных личностей, игравших роль в этой войне, что не этими геройскими подвигами замечателен й год, что много было историков этого времени и без него; но что надобно взглянуть на эту эпоху с другой стороны: Тентетников говорил довольно долго и с увлечением, весь проникнулся в эту минуту чувством любви к России.

Бетрищев слушал его с восторгом, и в первый раз такое живое, теплое слово коснулось его слуха. Слеза, как бриллиант чистейшей воды, повисла на седых усах. Генерал был прекрасен; а Уленька? Она вся впилась глазами в Тентетникова, она, казалось, ловила с жадностию каждое его слово, она, как музыкой, упивалась его речами, она любила его, она гордилась им!

Испанец еще более потупился в тарелку, англичанка с глупым видом оглядывала всех, ничего не понимая. Когда Тентетников кончил, водворилась тишина, все были взволнованы Чичиков, желая поместить и свое слово, первый прервал молчание. Генерал протянул руку Тентетникову и дружески благодарил его; но Тентетников был совершенно счастлив тем уже, что в глазах Уленьки прочел себе одобрение. История о генералах была забыта. День прошел тихо и приятно для. Перед этим решительным разговором, вечером, она ходила на могилу матери и в молитве искала подкрепления своей решимости.

После молитвы вошла она к отцу в кабинет, стала перед ним на колени и просила его согласия и благословения на брак с Тентетниковым.

Генерал долго колебался и наконец согласился. Был призван Тентетников, и ему объявили о согласии генерала. Это было через несколько дней после мировой. Получив согласие, Тентетников, вне себя от счастия, оставил на минуту Уленьку и выбежал в сад. Ему нужно было остаться одному, с самим собою: Тут у Гоголя были две чудные лирические страницы.

Мастерскою кистью описан был этот сад, каждая ветка на деревьях, палящий зной в воздухе, кузнечики в траве и все насекомые, и наконец все то, что чувствовал Тентетников, счастливый, любящий и взаимно любимый!

Я живо помню, что это описание было так хорошо, в нем было столько силы, колорита, поэзии, что у меня захватывало дыхание. В избытке чувств, от полноты счастья, Тентетников плакал и тут же поклялся посвятить всю свою жизнь своей невесте.

В эту минуту в конце аллеи показывается Чичиков. Тентетников бросился к нему на шею и благодарит. Тут Чичиков рассказывает о своем мнимом дяде, о том, что ему необходимо хотя на бумаге иметь триста душ. Чичиков остолбенел от удивления! Вы не боитесь, что я могу вас обмануть Чичиков заснул сладко в этот вечер. На другой день в генеральском доме было совещание, как объявить родным генерала о помолвке его дочери, письменно или через кого-нибудь, или самим ехать.

Видно, что Бетрищев очень беспокоился о том, как примут княгиня Зюзюкина и другие знатные его родные эту новость. Чичиков и тут оказался очень полезен: Разумеется, он имел в виду при этом все те же мертвые души. Его предложение принято с благодарностию. Генерал для этой поездки предложил Чичикову дорожную двухместную коляску заграничной работы, а Тентетников четвертую лошадь.

Чичиков должен был отправиться через несколько дней. С этой минуты на него все стали смотреть в доме генерала Бетрищева, как на домашнего, как на друга дома. Вернувшись к Тентетникову, Чичиков тотчас же позвал к себе Селифана и Петрушку и объявил им, чтоб они готовились к отъезду. Селифан в деревне Тентетникова совсем изленился, спился и не походил вовсе на кучера, а лошади совсем оставались без присмотра. Петрушка же совершенно предался волокитству за крестьянскими девками.

Когда же привезли от генерала легкую, почти новую коляску и Селифан увидел, что он будет сидеть на широких козлах и править четырьмя лошадьми в ряд, то все кучерские побуждения в нем проснулись и он стал с большим вниманием и с видом знатока осматривать экипаж и требовать от генеральских людей разных запасных винтов и таких ключей, каких даже никогда и не бывает.

Чичиков тоже думал с удовольствием о своей поездке: Сестре же моей он прочел, кажется, девять глав Она рассказывала мне после, что удивительно хорошо отделано было одно лицо в одной из глав; это лицо: Судьба привела ее в провинцию; ей уже за тридцать пять лет, она начинает это чувствовать, ей скучно, жизнь ей в тягость.

В это время она встречается с - - везде и всегда скучающим Платоновым, который также израсходовал всего себя, таскаясь по светским гостиным. Им обоим показалась их встреча в глуши, среди ничтожных людей, их окружающих, каким-то великим счастием; они начинают привязываться друг к другу, и это новое чувство, им незнакомое, оживляет их; они думают, что любят друг друга, и с восторгом предаются этому чувству.

Но это оживление, это счастие было только на минуту, и через месяц после первого признания они замечают, что это была только вспышка, каприз, что истинной любви тут не было, что они и не способны к ней, и затем наступает с обеих сторон охлаждение и потом опять скука и скука, и они, разумеется, начинают скучать в этот раз еще более, чем.

Сестра уверяла меня, а С. Шевырев подтвердил, что характер этой женщины и вообще вся ее связь с Платоновым изображены были у Гоголя с таким мастерством, что ежели это правда, то особенно жаль, что именно эта глава не дошла до нас, потому что мы все остаемся теперь в том убеждении, что Гоголь не умел изображать женские характеры; и действительно везде, где они являлись в его произведениях, они выходили слабы и бледны.

Это было замечено даже всеми критиками Когда Гоголь окончил чтение, то обратился ко мне с вопросом. Нет ли тут вещи, которая бы вам не совсем понравилась? Я немного подумал и откровенно отвечал ему, что Уленька кажется мне лицом немного идеальным, бледным, неоконченным. Гоголь немного задумался и прибавил: Впрочем, в последующих главах она выйдет у меня рельефнее.

Он не был доволен, а мне казалось, что я не выбросил бы ни единого слова, не прибавил ни одной - - черты: Прошел месяц с небольшим. Я был зван на именинный обед в Сокольники, к почтенному И. Гостей было человек семьдесят. Обедали в палатке, украшенной цветами; в саду гремела полковая музыка.

Гоголь опоздал и вошел в палатку, когда уже все сидели за столом. Его усадили между двумя дамами, его великими почитательницами. После обеда мужчины, как водится, уселись за карты; девицы и молодежь рассыпались по саду. Гоголе автора Гоголь Николай Васильевич В. В Павловске жила моя бабушка и с нею вместе — покойная тетка моя Александра Ивановна Васильчикова, женщина высокой добродетели, постоянно тогда озабоченная С.

Гоголь сошелся с нами хорошо, как с новыми товарищами; но мы встретили его холодно. Не знаю, как кто, Г. Это случилось осенью в году. Находясь тогда, в конце октября, в Москве, с служебным поручением бывшего в то время товарищем министра Л. При первом же свидании она объявила мне, что Гоголь здесь и в шесть часов вечера будет к.

Я, разумеется, остался обедать и ждал Гоголя с Встречи Из книги Удивление перед жизнью. Участвовал с самого начала в создании трех редакций: По его расчетам, Глашино окно было последнее налево. К сожалению, этот существенный эпизод биографии Гоголя не исследован. Наши сведения о характере гоголевского кружка, его идейном и литературном направлении крайне скудны.

Мундтего работы в качестве домашнего учителя М. Ряд важнейших событий в жизни Гоголя этого периода оказался вне поля зрения мемуаристов.

Известно, например, каким крупным событием для Гоголя было его знакомство с Пушкиным.

Портреты Н.В. Гоголя » Уроки літератури у школі за новою програмою

Они познакомились 20 мая года на вечере у Плетнева. Между ними вскоре установились дружественные отношения. Пушкин с величайшим интересом следил за развитием молодого писателя. Они часто встречались, посещали друг друга. О содержании их бесед мы знаем лишь по самым общим и глухим намекам в их переписке. Свидетелями и участниками этих бесед нередко бывали Плетнев и Жуковский. Но оба они не оставили воспоминаний о Гоголе. Об отношениях Пушкина и Гоголя сохранилось несколько скудных свидетельств Анненкова и Соллогуба.

К ним следует прибавить рассказ слуги Гоголя — Якима Нимченко в записи В. Он сообщает о частых посещениях Гоголя Пушкиным. Дополнением к этому рассказу является запись беседы с тем же Якимом Нимченко, сделанная Г. Документами, характеризующими восприятие Пушкиным творчества Гоголя, являются письмо поэта к А.

Большой интерес представляют заметки Н. Иваницкого о педагогической деятельности Гоголя в Петербургском университете. Этот период освещен в научной литературе крайне односторонне.

Большинство исследователей склонялось к мысли о совершенной неподготовленности Гоголя как преподавателя истории. С иронической снисходительностью писал о нем, например, Нестор Котляревский: Колмаков, [24] отчасти А. Между тем дошедшие до нас фрагменты его исследований по истории позволяют судить о серьезности и глубине исторических интересов Гоголя, свежести и проницательности его научной мысли.

Сопоставление работ Гоголя с лекциями и трудами современных ему историков — скажем, Н. Иваницкого — слушателя Гоголя в Петербургском университете, впоследствии педагога и литератора — являются правдивым свидетельством современника о существенной странице биографии Гоголя. От подобного рода мемуаров выгодно отличаются воспоминания Анненкова. В совокупности они воссоздают важнейшие события в жизни Гоголя на протяжении двух десятилетий — тридцатых и сороковых годов.

Эти воспоминания были широко задуманы автором. Они имели мало общего с традиционными в западноевропейской литературе интимными мемуарами. Замысел Анненкова состоял в том, чтобы показать не только Гоголя-человека, но и его среду, эпоху во всем их сложном и многообразном взаимодействии.

Перед нами необычный тип мемуаров: Ценность мемуаров Анненкова состоит в том, что они помогают нам почувствовать атмосферу идейной борьбы вокруг Гоголя, хотя характер и острота этой борьбы не всегда верно раскрываются автором.

Обладая крупными литературными достоинствами, работы Анненкова воскрешают портреты многих виднейших участников общественного и литературного движения своего времени, на широком фоне которого воссоздается образ Гоголя. Автор сообщает множество неизвестных ранее фактов, очень существенных для биографии писателя.

Эта черта мемуаров Анненкова получила положительную оценку со стороны Чернышевского. Анненковым, значительно объясняют нам Гоголя как человека, и… вообще взгляд г. Наконец он был единственным свидетелем работы Белинского в Зальцбрунне над письмом к Гоголю. Значение сообщаемых Анненковым фактов весьма велико для истории русской литературы. Тургенев писал об этих воспоминаниях Анненкова: Имя Гоголя в это время стояло в самом центре литературно-политической борьбы.

Либеральная и реакционная критика яростно продолжала свои попытки ниспровергнуть Гоголя и гоголевское направление в литературе. Но ее усилия были тщетны. Боткин с сожалением писал своему другу и соратнику А.

Воспоминания Анненкова содержат множество интересных фактов, подробностей, характеризующих личность Гоголя. Но автор оказался неспособным ни понять, ни оценить образ писателя в целом, его мировоззрение, а также глубокий идейный смысл его гениальных произведений. Все это необходимо помнить при чтении мемуаров Анненкова, так как они не просто фиксируют виденное и слышанное, но являются вместе с тем и попыткой критического осмысления личности и творчества Гоголя.

Однако именно эта сторона работ Анненкова более всего уязвима. Но как только Анненков начинает анализировать и обобщать эти факты, повествование его облекается либеральным туманом, выводы становятся неопределенными и часто — неправильными. Анненков начал свою литературную деятельность в е годы.

Эстетические позиции Анненкова определяются его враждебным отношением к прогрессивным, демократическим силам русской литературы, и в частности — к гоголевскому направлению. Анненков считал себя человеком духовно близким Гоголю. Но в действительности он был бесконечно чужд идейному пафосу его великих произведений и оказался не в состоянии понять историческое значение его творчества. В воспоминаниях содержатся страницы, посвященные исключительно важной теме — истории взаимоотношений Гоголя и Белинского.

  • Иллюстрации
  • Портреты Н.В. Гоголя

Фактические сведения, сообщаемые мемуаристом, в высшей степени интересны. Но Анненков не понимал исторического смысла деятельности Белинского, как зачинателя революционно-демократического движения в России, и допускал грубейшие извращения в оценке его личности и деятельности.

Он не мог верно раскрыть и принципиального значения борьбы Белинского за Гоголя. Различные эпизоды из истории этих отношений освещены в воспоминаниях Н. Погодина и его сына — Д. Бодянского и наиболее полно — у С. Из всех мемуаристов, представленных в настоящей книге, С. Аксаков был несомненно ближе всех знаком с Гоголем. Их знакомство началось в году и продолжалось двадцать лет.

Многие черты облика Гоголя обрисованы Аксаковым ярко и талантливо. Аксаков имел в виду не только воссоздать обстоятельства жизни Гоголя, но и раскрыть внутренний его мир — мир писателя и человека, хотя в решении этой последней задачи Аксаков в значительной степени потерпел неудачу. Воспоминания Аксакова о Гоголе содержат, как уже отмечалось, большой и интересный фактический материал. Но общее восприятие личности и творчества великого русского писателя у Аксакова субъективно и односторонне.

И это обстоятельство лишает возможности пользоваться его мемуарами как вполне надежным, достоверным источником. В этих мемуарах обращают на себя внимание частые жалобы автора на неискренность Гоголя, его замкнутость, на его упорное нежелание раскрыть свою душу перед людьми, наиболее якобы ему близкими. Поведение Гоголя представлялось величайшей загадкой для семейства Аксаковых. Гоголя окружали здесь всяческими знаками внимания, выполняли всевозможные его поручения, выручали в денежных затруднениях, которые он часто испытывал.

Но ничто не могло вполне расположить к ним писателя. И хотя Гоголь внешне сохранял дружеские отношения с Аксаковыми, но внутренне он был им чужд. С большой обидой пишет в этой связи Аксаков в своих воспоминаниях: В е годы дом Аксаковых в Москве стал центром славянофилов. Аксакова — Константин Сергеевич и несколько позднее Иван Сергеевич оказались в числе главных деятелей этого реакционного течения. В условиях крайне обострившейся идейной борьбы между славянофилами и передовыми, демократическими силами общества Аксаковы были особенно заинтересованы в том, чтобы привлечь на свою сторону Гоголя.

Они всячески стремились парализовать влияние на него со стороны прогрессивных сил России, прежде всего — Белинского. Но именно в эти годы дружба Гоголя с Аксаковыми начинает подвергаться серьезным испытаниям. Весьма показательно крайнее раздражение, с каким много лет спустя вспоминает С. Аксаков об этом эпизоде. Через полгода после упомянутого свидания разразился новый инцидент, в связи с пресловутой брошюрой К. В брошюре доказывалась мысль, что поэма Гоголя своим содержанием, характером, поэтической формой возрождала в русской литературе традиции гомеровского эпоса.

Аксакова, доказав вздорность сопоставления Гоголя с Гомером. Вспыхнула ожесточенная полемика, увенчавшаяся блестящей победой Белинского. Именно это обстоятельство объясняет, почему Белинский с такой энергией и страстью выступил с разоблачением концепции К. Аксакова была использована реакционным лагерем в борьбе против Гоголя.

Иллюстрации. Гоголь в воспоминаниях современников

Аксаков замечает при этом, что автор не называет Гоголя иначе, как Гомером: Аксаковы встревожились, как отнесется к ней Гоголь. В конце августа года прибыло из Гастейна письмо от него, содержавшее недвусмысленную оценку выступления К.

Гоголь был им решительно недоволен. Он ожидал, что критика К. Аксаков оказался неспособным разобраться в сущности гениального произведения и грубо извратил. Несомненно в этой связи Гоголь писал в конце того же года автору брошюры: Свое отрицательное отношение к брошюре Гоголь не изменил. Борьба за Гоголя между тем продолжалась с неослабевающей силой.

Но эти надежды пока не сбывались. В году были написаны Гоголем характерные строки: Когда в октябре года Шевырев сообщил Гоголю, что К. Борода, зипун и проч. В конце года попечителем Московского учебного округа была задержана защита диссертации К.

Аксакова и должна была стать, по мысли ее автора, чем-то вроде теоретического кредо славянофильства. Гоголь узнал о содержании работы К.

Аксакова еще до того, как она была завершена, и резко ее осудил. В декабре года он пишет С.

Пропавшая грамота. Советские мультфильмы

Не понимая истинных причин поведения Гоголя, С. Его безудержно восхваляли, его опутывали паутиной приторной лести. Его пытались изобразить этаким святым великомучеником: Аксакова — Вера Сергеевна. И писатель временами очень остро чувствовал.

Выдающийся интерес представляет его письмо к А. Смирновой от 20 мая года. Бывая у них, я почти никогда не говорил ничего о себе; я старался даже вообще сколько можно меньше говорить и выказывать в себе такие качества, которыми бы мог привязать их к. В е и начале х годов эти разногласия были слишком очевидны.

Произведения Гоголя отрицали крепостническую действительность, будили яростную ненависть к. Аксаковы, как и все славянофилы, были враждебны общественному пафосу гоголевского творчества, его критическому, обличительному направлению. Кто же из нас властен над собою? Еще более показательна история отношений писателя с М.

Погодиным, лишь вскользь и притом далеко не объективно освещенная С. Гоголь познакомился с Погодиным в июле года. Вскоре между ними установились близкие отношения. Погодин начинал свою литературную деятельность в е годы как человек умеренно-либеральных взглядов. Но уже со второй половины х годов Погодин начал быстро менять вехи и вскоре стал одним из столпов реакционной идеологии официальной народности и непримиримым идейным противником Белинского.

В е годы Гоголя связывала с Погодиным известная общность интересов в области литературы и особенно — истории. Гоголь посвящал Погодина в свои творческие планы, часто обращался за советами и помощью в вопросах, касающихся истории.

Так продолжалось до конца х годов. Но вскоре их отношения резко изменились. Погодин начинает грубо эксплоатировать свои отношения с Гоголем, настойчиво понуждая его к активному сотрудничеству в своем журнале. Один из писателей в этой связи писал Погодину: Погодин не гнушался никакими средствами, чтобы достичь своей цели.

Аксаков рассказывает в своих мемуарах: В году были опубликованы двадцать четыре записки, которыми обменялись Погодин и Гоголь. Некоторые из этих записок представляют большой интерес. Вот одна из них, датируемая Е. Казановичем началом года.